Судебные лингвистические экспертизы

Судебные лингвистические экспертизы письменных и уст­ных текстов — новый род судебных речеведческих экспертиз. Необходимость производства подобных экспертиз в граждан­ском, арбитражном, уголовном процессе, административном производстве связана с тем, что в современных социально-эко­номических условиях множатся судебные иски по защите чес­ти, достоинства и деловой репутации, авторских и других смеж­ных прав. Без использования специальных лингвистических познаний, как правило, невозможно разрешение дел о плагиа­те, производстве и распространении контрафактной книгопе­чатной продукции. Весьма востребованы экспертизы этого рода при расследовании и судебном рассмотрении дел об оскорбле­ниях и клевете, возбуждении национальной, расовой и религи­озной вражды, призывах к свержению конституционного строя.

Предметом судебной лингвистической экспертизы являются факты и обстоятельства, устанавливаемые на основе исследова­ния закономерностей существования и функционирования ес­тественного или искусственного языка.

Объектами судебных лингвистических экспертиз являются речевые проявления в форме письменного текста или устного высказывания. Результаты лингвистического анализа содержа­тельно-смысловой и формальной стороны речевого произведе­ния являются основным источником доказательственной ин­формации, как при разрешении гражданско-правовых споров, так и при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел, дел об административных правонарушениях. Следует под­черкнуть, что никаких других источников доказательств по де­лам этих категорий обычно не существует.

Ниже мы приводим примерный перечень вопросов диагно­стического характера, выносимых на разрешение судебных лин­гвистических экспертиз письменных и устных текстов.

Вопросы общего характера.

1. Является ли данный язык родным для автора текста, если нет, то какой язык предположительно является для него родным?
2. Носителем какого наречия (диалекта, говора) является ав­тор текста?
3. Является ли творчески-самобытным название, коммерче­ское имя, товарный знак, слоган, доменное имя?
4. Содержатся ли в данной статье негативные сведения об определенном лице (лицах), его деятельности и о его личных деловых и моральных качествах? В каких конкретно высказы­ваниях содержится негативная информация? Если в вышеука­занных фразах имеются негативные сведения о нем, то в какой форме они выражены: утверждения, предположения, вопроса?
5. Если в представленных материалах содержится негативная информация об указанных лицах, то воспринимается ли эта информация как чернящая доброе имя, задевающая честь и достоинство этого лица, других руководителей данной органи­зации, как умаляющая деловую репутацию указанных лиц?
6. Подтверждает лингвостилистический анализ выделенных фраз, что в них содержатся сведения в форме утверждений о нарушении гражданином (ФИО) действующего законодательст­ва, моральных норм и принципов, а также утверждения, позо­рящие его производственно-хозяйственную и общественную деятельность, умаляющие его деловую и общественную репута­цию?
7. Содержит ли данное предложение (цитата) сведения, уни­жающие честь и умаляющие достоинство, задевающие, черня­щие деловую репутацию физического или юридического лица?
8. В каких фрагментах данной статьи (радиопередачи, ви­деосюжета) содержится информация о деловой репутации дан­ного юридического лица (общественной организации, органи­зации, фирмы)?
9. Если сведения, изложенные в статье (радиопередаче, ви­деосюжете), не соответствуют действительности, то можно ли их квалифицировать как чернящие деловую репутацию истца (гражданина, организации)?
10. Являются ли сведения, изложенные в данном абзаце (ци­тата), утверждениями о фактах (если да, то каких) или мнением автора (журналиста, редакции) статьи (радиопередачи, видео­сюжета)?

Вопросы, возникающие в связи с обвинением в клевете (cm. 129 УК).

1. Имеются ли в тексте высказывания в форме утверждения о каких-либо конкретных фактах нарушения гражданином (ФИО) действующего законодательства или моральных прин­ципов (о совершении уголовно или административно наказуе­мого деяния, неправильном поведении в трудовом коллективе, в быту), иные сведения, унижающие честь и умаляющие досто­инство, порочащие производственно-хозяйственную и общест­венную деятельность, деловую репутацию данного гражданина?
2. Есть ли в тексте высказывания о фактах, не имевших мес­та в действительности, но формирующих о гражданине (ФИО) ложное, не соответствующее действительности представление?
3. Имеются ли высказывания, позорящие гражданина (ФИО), содержащие измышления о конкретных фактах, под­дающихся проверке и касающихся именно данного лица?
4. Имеются ли в тексте высказывания в форме утверждения, приписывающие гражданину (ФИО) незаконные или амораль­ные действия, вызывающие явное или неявное осуждение со стороны окружающих?
5. Содержатся ли в исследуемых текстах высказывания в форме утверждения о совершении гражданином (ФИО) дея­ний, предусмотренных УК?

Вопросы, возникающие в связи с обвинением в оскорблении (cm. 130 Ж).

1. Какие типы лексики современного русского языка отно­сятся к оскорбительной лексике?
2. Содержатся ли в предложении (цитате) слова, словосоче­тания или фразы, относящиеся к одному или нескольким ти­пам оскорбительной лексики?
3. Носят ли высказывания (цитата), относящиеся к гражда­нину (ФИО), оскорбительный характер?
4. Имеется ли в высказываниях (цитате) отрицательная оценка личности гражданина (ФИО), подрывающая его пре­стиж в глазах окружающих, наносящая ущерб уважению к са­мому себе? Если имеется, то выражена ли такая отрицательная оценка в циничной, неприличной форме, противоречащей пра­вилам поведения, принятым в обществе?
5. Идет ли речь в высказывании, содержащем отрицатель­ную оценку личности в неприличной форме, несомненно и именно о гражданине (ФИО)?
6. Имеется ли в тексте выраженная в неприличной форме отрицательная оценка личности гражданина (ФИО), имеющая обобщенный характер и унижающая его честь и достоинство?
7. Имеются ли в тексте фразы, направленные на унижение личного достоинства гражданина (ФИО), высказанные в позо­рящей его, неприличной форме?

Вопросы, возникающие по спорным текстам СМИ в связи с уголовными делами по обвинению в экстремизме (ст. 282 УК), в возбуждении ненависти либо вражды, а равно унижении человече­ского достоинства.

1. Имеются ли в сюжетах, показанных данной телекомпани­ей (воспроизведенных радиостанцией, текстах, опубликован­ных в прессе), слова, выражения или высказывания, содержа­щие негативные оценки в адрес какой-либо одной националь­ной, конфессиональной или социальной группы по сравнению с другими социальными категориями?
2. Имеются ли высказывания, содержащие резкую негатив­ную оценку или выражающие неприязненное, враждебное от­ношение по отношению не к отдельным представителям, а ко всей этнической группе? Если да, то в какой форме они выра­жены: утверждения, мнения, эмоционально-экспрессивной оценки, субъективного оценочного суждения и т. п.?
3. Является ли автором высказываний, содержащих негатив­ную оценку, высказываемую в адрес какой-либо этнической, конфессиональной или социальной группы, редакционная кол­легия, или высказывания с отрицательной оценкой даны в виде цитат, персональных мнений респондентов, личного мнения комментатора, корреспондента или каких-либо официальных лиц?
4. Имеются ли высказывания, содержащие пропаганду не­полноценности граждан какой-либо национальности, конфес­сии или социальной группы по сравнению с другой нацией или группой?
5. Имеются ли высказывания, содержащие призывы к осу­ществлению каких-либо враждебных или насильственных дей­ствий по отношению к лицам какой-либо национальности, конфессии, расы?
6. Имеются ли высказывания уничижительного характера по отношению к лицам какой-либо национальности, этнической, конфессиональной или социальной группы?
7. Имеются ли высказывания побудительного характера или фразы в форме директивного предписания к действиям в поль­зу одной социальной группы за счет другой?
8. Имеются ли высказывания, которые с точки зрения со­временного носителя русского языка можно истолковать как приписывание всем представителям одной этнической группы следования древним обычаям, верованиям, традициям дейст­вий, негативно оцениваемых современной российской культу­рой?
9. Есть ли высказывания в форме утверждения о природном превосходстве одной нации, расы и неполноценности, пороч­ности другой?
10. Есть ли высказывания, содержащие утверждения о воз­ложении ответственности за деяния отдельных представителей на всю этническую группу?
11. Есть ли высказывания побудительного характера, содер­жащие призывы к враждебным или насильственным действиям в отношении лиц определенной национальности, одной соци­альной группы против другой?

12. Есть ли высказывания об изначальной враждебности, о враждебных намерениях какой-либо нации в целом?

13. Есть ли высказывания о полярной противоположности, антагонизме, принципиальной несовместимости интересов од­ной этнической группы по отношению к какой-либо другой?

1. Есть ли высказывания, где бедствия, неблагополучие в прошлом, настоящем и будущем одной социальной, этниче­ской или конфессиональной группы объясняются существова­нием и целенаправленной деятельностью (действиями) другой нации, народности, социальной, конфессиональной или этни­ческой группы?
2. Имеются ли высказывания, содержащие положительные оценки, восхваление геноцида, депортации, репрессий в отно­шении представителей какой-либо нации, конфессии, этниче­ской группы?
3. Имеются ли высказывания, содержащие требования, призывы к ограничению конституционных прав и свобод граж­дан каких-либо этнических, конфессиональных или социаль­ных групп?
4. Имеются ли высказывания с призывами дать привилегии отдельным гражданам или группам лиц, объединенных по на­циональному, конфессиональному или иному социальному признаку?

Вопросы, относящиеся исключительно к судебной экспертизе письменных текстов.

1. Составлен ли данный документ лицом, обладающим на­выками научного (публицистического, делового и проч.) стиля письменной речи?
2. В каком значении употреблено слово (цитата) в контексте данного абзаца или предложения (цитата) в статье, опублико­ванной в печатном издании (название)?
3. Каковы наиболее существенные и значимые жанровые, психолингвистические и стилистические особенности текста публикации (название)?
4. Какова композиционная структура текста статей (статьи), какие художественные приемы использует автор и как они ха­рактеризуют героев публикации?

Судебные лингвистические экспертизы письменных и уст­ных текстов, несмотря на их большую распространенность, не производятся в государственных экспертных учреждениях. Их осуществляют частные эксперты и некоторые негосударствен­ные судебно-экспертные учреждения.

Одним из лучших в России коллективов экспертов, обла­дающих значительным опытом составления экспертных заклю­чений по гражданским и уголовным делам, является Гильдия лингвистов-экспертов по документационным и информацион­ным спорам (ГЛЭДИС), которая осуществляет эффективное сотрудничество с широким кругом юридических и физических лиц. Экспертизы (судебные и несудебные) выполняются члена­ми Гильдии на договорной основе по официальным запросам судов, следственных органов, адвокатов, редакций СМИ и иных хозяйствующих субъектов, отдельных граждан. В соответ­ствии с регламентом Гильдии средний срок проведения иссле­дований и подготовки заключения составляет 30 календарных дней. По некоторым запросам экспертные работы и составле­ние заключения могут (в порядке исключения) выполняться безвозмездно.

Проиллюстрируем возможности судебной лингвистической экспертизы устных и письменных текстов двумя примерами.

Прокурор области в интересах Российской Феде­рации и общества обратился в суд с заявлением об установлении при­знаков экстремизма в материале видеосюжета о переселении в область чеченских беженцев, распространенном телекомпанией «С» в программах «Новости» и «Передовик».

Указанный сюжет и комментарии к нему были продемонстрирова­ны в эфире телеканала «Лена» неоднократно. 6 августа 2007 г. веду­щая программы «Новости» сообщила о том, что в почтовых ящиках жителей города появились агитационные материалы кандидата на должность Главы города, содер­жащие «Обращение к народу». После демонстрации данного материа­ла следовал монолог ведущей о планах по реализации про­екта по переселению в город 10 тыс. человек и его под­держке депутатом Государственной Думы.

Второе сообщение о данном проекте в эфире телеканала «Волга» содержалось в выпуске программы «Новости» 17 августа 2007 г. В на­чале программы «Новости» ведущая сообщила, что «подготовка к пе­реселению в город беженцев из разных городов уже началась», и предложила зрителям выразить свое отношение к данному проекту в системе интерактивного телевидения. После ряда информационных сюжетов ведущая подробнее остановилась на вопросе переселения б­женцев из закавказья. Далее были показаны видеосюжеты: в кадре военная техника, выстрелы из автоматического оружия, разрушенные здания и сооружения, появились титры: «Материал оплачен из избирательного фонда зарегистрированного кандидата. Далее следовал сюжет, который был продемонстрирован и в программе «Передовик» 22 августа 2007 г.

Прокурор указал, что в данных сюжетах о переселении в область беженцев присутствуют признаки пропа­ганды национальной нетерпимости, исключительности и вражды. Так, формирование и подкрепление негативного этнического стереотипа, образа нации присутствуют в таких высказываниях, прозвучавших в видеосюжете: «Может, у них там месть начнется, русских всех будут убивать», «Если вселятся, уже не выгонишь их», «Гарантий нет, что вместе с ними не придут боевики», «Найдут они сто путей, как вре­менную прописку сменить на постоянную». Высказывание «Может, у них там месть начнется, русских всех будут убивать», по мнению про­курора, приписывает всем представителям этнической группы следо­вание древним обычаям, верованиям, традициям, негативно оценивае­мым современной культурой, враждебные действия и опасные намере­ния одной нации против другой. Высказывание «Гарантий нет, что вместе с ними не придут боевики» приписывает враждебные действия и опасные намерения одной нации против другой и возлагает вину и ответственность за деяния отдельных представителей на всю этниче­скую группу. Высказывания «Я считаю, это прежде всего представляет угрозу для национальных интересов самой России, в частности области»... «если только колючей проволокой обнести их... дома. Потому что все-таки народ неспокойный» содержат утверждения об изначальной враждебности определенной нации, а также поощре­ние, оправдание геноцида, депортации, репрессий в отношении пред­ставителей какой-либо нации.

Прокурор области считает, что агитационный ма­териал кандидата на должность Главы города имеет признаки экстремистского материала, предусмот­ренные ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», а неоднократный показ данного материала в эфире телеканала «Волга» указывает на на­личие в деятельности телеканала признаков экстремизма. Представи­тель Приволжского окружного межрегионального территориального управления Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций поддержала требование прокурора.

Представители телекомпании не признали требова­ние прокурора, заявив ходатайство о назначении судебной комиссион­ной лингвистической экспертизы, которая и была назначена экспер­там, при рассмотрении гражданского дела.

На разрешение судебной лингвистической экспертизы были по­ставлены следующие вопросы.

1. Имеются ли в сюжетах, показанных телекомпанией «Волга», слова, выражения или высказывания, содержащие негативные оценки в адрес какой-либо одной национальной, конфессиональной или со­циальной группы по сравнению с другими социальными категориями?
2. Имеются ли высказывания, содержащие резкую негативную оценку или выражающие неприязненное, враждебное отношение по отношению не к отдельным представителям, а ко всей этнической группе? Если есть, то в какой форме они выражены: утверждения, мнения, эмоционально-экспрессивной оценки, субъективного оценоч­ного суждения и т. п.?
3. Является ли автором высказываний, содержащих негативную оценку, высказываемую в адрес какой-либо этнической, социальной группы, редакционная коллегия, или высказывания с отрицательной оценкой даны в виде цитат, персональных мнений респондентов, лич­ного мнения комментатора, корреспондента или официальных лиц?
4. Имеются ли высказывания, содержащие пропаганду неполно­ценности граждан какой-либо национальности или социальной груп­пы по сравнению с другой нацией или группой?
5. Имеются ли высказывания, содержащие призывы к осуществле­нию каких-либо враждебных или насильственных действий по отно­шению к лицам какой-либо национальности?
6. Имеются ли высказывания, которые с точки зрения современно­го носителя русского языка можно истолковать как приписывание всем представителям одной этнической группы следования древним обычаям, верованиям, традициям действий, негативно оцениваемых современной российской культурой?
7. Есть ли высказывания об изначальной враждебности какой-либо нации?
8. Выражают ли использованные в данном материале словесные (изобразительные) средства унизительные характеристики, отрица­тельные эмоциональные оценки и негативные установки в отношении чеченской этнической группы или отдельных лиц как ее представите­лей?
9. Содержится ли в данном материале информация, побуждающая к действиям против чеченской этнической группы или отдельных лиц как ее представителей?
10. Использованы ли в данном материале специальные языковые или иные средства (какие именно) для целенаправленной передачи ос­корбительных характеристик, отрицательных эмоциональных оценок, негативных установок и побуждений к действиям против чеченской нации или отдельных ее лиц как ее представителей?

В распоряжение экспертов были предоставлены три видеокассеты с записями видеоматериалов и стенограмма видеоматериалов.

В результате производства судебной экспертизы установлено:

1. В сюжетах, показанных телекомпанией «Волга», имеются слова, выражения и высказывания, содержащие негативные оценки в адрес чеченской национальной группы без сравнения с другими социальны­ми категориями. Полное содержание таких высказываний приведено в исследовательской части заключения комиссии экспертов.
2. В тексте выявлены высказывания, содержащие негативную оцен­ку и выражающие отрицательное отношение не ко всей нации, а к группе лиц, называемых «........беженцы (переселенцы из Ч.......)». Эти высказывания выражены в форме некатегорических сужде­ний, персональных мнений и субъективных личных оценочных сужде­ний интервьюируемых граждан (респондентов).
3. Авторами высказываний, содержащих негативную оценку соци­альной группы, называемой «чеченские беженцы (переселенцы)», яв­ляются респонденты. Высказывания в адрес ч......... переселенцев, содержащие отрицательную субъективную оценку, даны в виде персо­нальных мнений респондентов.
4. Высказываний, содержащих пропаганду неполноценности граж­дан какой-либо национальности или социальной группы по сравне­нию с другой нацией или группой, не обнаружено.
5. Высказываний, содержащих призывы к осуществлению каких- либо враждебных или насильственных действий по отношению к ли­цам какой-либо национальности, не обнаружено.
6. В видеосюжете 2 есть отдельные высказывания, которые с точки зрения современного носителя русского языка можно истолковать как приписывание представителям одной этнической группы (чеченцам) действий, негативно оцениваемых в любом цивилизованном, культур­ном сообществе, в том числе и в современном российском обществе. А именно это реплика респондента (не текст журналиста): «Народ-то уж очень... нельзя им доверять. По природе... головорезы», где содер­жится высказывание в форме личного мнения говорящего об изна­чальной враждебности ч.........
7. Словесных (изобразительных) средств, выражающих и дающих в исследованном видеоматериале унизительные характеристики в от­ношении ч........ этнической группы или отдельных лиц как ее представителей, не обнаружено. Имеются отдельные высказывания, приведенные в исследовательской части заключения, которые содер­жат отрицательные эмоциональные оценки и негативные персональ­ные (личное мнение) установки граждан (респондентов), высказывае­мые как в отношении всех ч.........., так и в отношении идеи (ини­циативного предложения) по переселению отдельной группы лиц, проживающей на территории Чечни, в Нижегородскую область. При этом следует подчеркнуть, что в видеоматериале все говорящие не проводят четкой грани между чеченским этносом (чеченским наро­дом), жителями Чечни (там живут не только чеченцы) и беженцами из Чечни. Поэтому невозможно четко разграничить высказывания об этих трех группах лиц. К тому же в высказываниях не респондентов, а других лиц (то есть в речи корреспондентов, ведущих, комментато­ров и др.) не просматривается четкой установки, позволяющей отве­чающим на вопросы и комментирующим информацию о планируе­мом переселении проводить такое разграничение между тремя груп­пами указанных выше лиц — чеченским этносом, жителями Чечни и беженцами из Чечни. Поэтому в исследуемом контексте видеомате­риалов не представляется возможным разграничить, о какой конкрет­но из этих трех групп лиц точно идет речь (кого говорящий имеет в виду).
8. В исследованном материале информация, побуждающая к дейст­виям против чеченской этнической группы или отдельных лиц как ее представителей, не содержится.
9. В исследованном материале специальные языковые или иные средства для целенаправленной передачи оскорбительных характери­стик, отрицательных эмоциональных оценок, негативных установок и побуждений к действиям против чеченской нации или отдельных ее лиц как ее представителей не использованы.

Другим примером является судебная экспертиза, назначен­ная для решения вопроса о подаче искового заявления в суд.

На разрешение лингвистической экспертизы поставлены следую­щие вопросы.

1. Содержится ли в представленных материалах негативная инфор­мация об ОАО «И.», его руководстве и генеральном директоре А.? Если содержится, то в каких фразах, словах, словосочетаниях она выражена?
2. Если в представленных материалах имеется негативная инфор­мация об указанных лицах, то в какой форме она выражена: в форме утверждения, мнения, предположения?
3. Если в представленных материалах содержится негативная ин­формация об указанных лицах, то воспринимается ли эта информация как чернящая доброе имя, задевающая честь и достоинство А. либо других руководителей ОАО «И.», как умаляющая деловую репутацию указанных лиц?
4. Содержатся ли в представленных материалах утверждения о на­рушении указанными лицами действующего законодательства или мо­ральных принципов, другие сведения, позорящие их производственно­хозяйственную и общественную деятельность, умаляющие их деловую репутацию? Если содержатся, то в каких фразах, словах, словосочета­ниях они выражены?

В распоряжение экспертов предоставлены:

1)   информация о газетах;

2)   тексты 17 статей из данных газет (перечислены названия и ав­торы);

3)   копия телеграммы от 2 декабря 2002 г. генеральному директору ОАО «И.» от председателя Правительства области.

Эксперты пришли к следующим выводам.

1. В представленных материалах содержится негативная информа­ция об ОАО «И.», его руководстве и генеральном директоре А., кото­рая выражена во фразах, словах, словосочетаниях, указанных в иссле­довательской части.
2. В представленных материалах негативная информация об ОАО «И.», его руководстве и генеральном директоре А. выражена в форме утверждения.
3. Содержащаяся в представленных материалах негативная инфор­мация об ОАО «И.», его руководстве и генеральном директоре воспри­нимается как чернящая доброе имя, задевающая честь и достоинст­во А., умаляющая его деловую репутацию как генерального директора